– А со мной вы могли бы что-нибудь сделать?
– Пожалуй, я могла бы изменить цвет ваших волос. Возможно, голос, – говорит Селия. – На большее без вашего ведома и согласия я не способна. А истинное согласие не так-то просто дать, как это может показаться. Я не могу никого исцелить. У меня редко получается добиться чего-то большего, нежели временное и довольно поверхностное воздействие. С людьми, которых я хорошо знаю, мне легче преуспеть, хотя «легче» не совсем уместное слово.
– А по отношению к себе самой?
Вместо ответа Селия подходит к стене с оружием и снимает один из парных турецких клинков с нефритовыми рукоятями. Зажав его правой рукой, она кладет левую на бильярдный стол, усыпанный картами, и, не раздумывая, вонзает клинок в тыльную сторону ладони, так что лезвие, пройдя сквозь плоть и бумагу, застревает в обтянутой сукном столешнице.
Марко вздрагивает, но продолжает молча смотреть.
Селия выдергивает клинок вместе с наколотой на него картой и собственной ладонью, по запястью струйкой сбегает кровь. Она поднимает пронзенную руку и медленно поворачивает во все стороны, как фокусник на сцене, чтобы Марко мог убедиться, что все происходит на самом деле, никакого обмана зрения.
Правой рукой она вынимает клинок из ладони, окровавленная карта падает на пол. А затем капли крови устремляются обратно в зияющую рану, которая быстро стягивается и исчезает. На мгновение на ее месте виден только тонкий красный шрам, а потом пропадает и он.
Она ударяет пальцем по карте, и кровь исчезает. Отверстие, оставленное клинком, затягивается. На карте изображена двойка червей.
Марко поднимает карту с пола и проводит пальцами по невредимой поверхности. Легкое движение руки, и карта исчезает. Он оставляет ее у себя в кармане.
– Я рад, что наше состязание не предполагает физического противостояния, – отмечает он. – Думаю, в этом случае победа осталась бы за вами.
– Когда я была маленькой, отец резал мне пальцы, один за другим, до тех пор пока я не научилась исцелять их все разом, – говорит Селия, возвращая клинок на привычное место. – Поэтому я в основном опираюсь на собственные ощущения, как все должно быть, и мне ни разу не удалось проделать это с кем-то другим.
– Похоже, ваши уроки не страдали излишним академизмом, как это было с моими.
– Я бы предпочла больше читать.
– Как странно, что для участия в одном состязании нас готовили совершенно по-разному, – говорит Марко, снова бросая взгляд на ладонь Селии. Ничто не указывает на то, что еще минуту назад из нее торчал клинок.
– Полагаю, в этом и заключается весь смысл, – говорит она. – Две разные школы сошлись на поле брани.
– Должен признаться, что я так и не понял до конца, в чем смысл происходящего. Даже спустя все эти годы.
– Как и я, – кивает Селия. – Подозреваю, что называть это поединком или состязанием не совсем правильно. Я привыкла считать это чем-то вроде показательного выступления, когда каждый должен продемонстрировать свои способности. Что еще мне предстоит увидеть в рамках нашей экскурсии?
– Хотите посмотреть что-то из того, что еще не закончено? – предлагает Марко.
Он приятно удивлен ее точкой зрения на их соперничество, поскольку сам уже несколько лет назад перестал считать его враждой.
– С удовольствием, – соглашается Селия. – Особенно если речь о проекте, который мистер Баррис обсуждал во время ужина.
– Именно о нем.
Они выходят из игротеки через другую дверь, проходят по коридору и попадают в огромный бальный зал в конце дома. Лунный свет проникает в комнату сквозь череду застекленных дверей в задней стене помещения.
За пределами зала некогда располагался летний сад, но теперь часть земли срыли, чтобы опустить поверхность на уровень ниже. В данный момент почти все пространство занимают брикеты утрамбованной почвы и нагромождения камней, образующих высокие, но еще не обработанные стены.
Марко пропускает Селию вперед, и она неторопливо спускается по каменным ступеням. Когда последняя ступенька остается позади, они попадают в настоящий каменный лабиринт, из каждой точки которого видна лишь небольшая часть сада.
– Я подумал, что Чандрешу будет полезно на что-то отвлечься, – объясняет Марко. – А поскольку теперь он редко выходит из дому, я решил начать с обновления сада. Хотите взглянуть, на что это будет похоже, когда строительство закончится?
– Очень хочу, – соглашается Селия. – У вас с собой чертежи?
Вместо ответа Марко обводит вокруг рукой.
То, что еще секунду назад было нагромождением необработанного камня, превращается в стены с ползущим между резных арок и проходов плющом. По бокам мерцают изящные фонари, решетчатые своды над головой увиты цветущими розами, сквозь которые проглядывает темное ночное небо.
Селия прижимает ладонь к губам, пытаясь заглушить восхищенный вздох. Все здесь, от аромата розовых бутонов до тепла, исходящего от фонарей, кажется ей чем-то невероятным. Она даже слышит журчание фонтана неподалеку и делает несколько шагов по внезапно поросшей травой дорожке, чтобы его отыскать.
Марко идет следом, пока она бродит по извилистым тропинкам лабиринта.
Струя фонтана, расположенного в центре, бьет из каменной стены, попадая в пруд с золотыми рыбками. В лунном свете их плавники переливаются, пронзая темную воду белыми и оранжевыми бликами.
Селия протягивает руку и дотрагивается до холодного камня в стене, позволяя воде бежать сквозь пальцы.
– Вы создали это только в моем воображении, так ведь? – спрашивает она, когда слышит звук его шагов.
– Вы мне это позволили, – говорит он.
– Наверное, я могла бы все это прекратить, – оборачивается к нему Селия. Он смотрит на нее, прислонившись к своду одной из арок.
– Нисколько не сомневаюсь. Даже при малейшем сопротивлении у меня вряд ли получилось бы так хорошо. А захоти вы действительно мне помешать, все исчезло бы в тот же миг. Впрочем, то, что мы сейчас рядом, облегчает мою задачу.
– Но вы не можете делать то же самое с цирком, – говорит Селия.
Марко пожимает плечами.
– Увы, расстояние слишком велико, – признает он. – Это одно из моих основных умений, но у меня практически нет шансов его использовать. И еще я не большой мастер создавать подобные иллюзии сразу для нескольких человек.
– Это потрясающе, – говорит Селия, разглядывая золотых рыбок, плавающих у ее ног. – Мне нипочем не создать настолько изощренную иллюзию, а ведь это меня называют иллюзионисткой. Вы больше меня заслуживаете носить этот титул.
